Как Китай покорил мировой автопром.
Unherd: упадок европейского автопрома начался в 2011 году.
Смерть Женевского автосалона стала не просто неудачным стечением обстоятельств, а символом краха гегемонии европейского автомобилестроения, пишет колумнист UnHerd. По его мнению, Европа, сделавшая ставку на историю и стиль, столкнулась с суровой реальностью: эпоха ДВС ушла, а будущее теперь определяет Китай.
...
По моим подсчетам, "гниение" началось в третьем квартале 2011-го. В 2009 году, когда я впервые взялся за автомобильную тематику, Европа с полным основанием не принимала китайский автопром в расчет. Электромобили были диковинкой. В Британии за тот год их продали всего 55 штук, во всем остальном ЕС — около 600. Весь европейский парк электрокаров легко поместился бы на парковке крупнейшего выставочного центра Бельгии — и не раз. Но менее чем за два года Nissan запустил Leaf (по сути, первый массовый электромобиль), а китайский госгигант SAIC вывел на рынок неважнецкий седан MG6, "реабилитированный" для британцев исторической эмблемой MG. Обе модели были далеки от идеала, но их появление возвестило закат европейского автомобильного первенства. Сегодня, спустя 15 лет, британская семья с равной вероятностью выберет машину из Китая или Японии, а те самые 55 электромобилей страна продает теперь за пару часов в субботу утром. Например, 9,7% автомобилей на британском рынке — китайского производства, а многие другие — особенно электрические — и вовсе собраны в Китае для иностранных компаний.
Весь этот головокружительный разворот истории как на ладони виден на моем мятом плане Брюссельского автосалона. Стенд Mitsubishi теснят китайские новички — Jaecoo, Omoda и Zeekr (последний, суббренд Geely, уже обосновался в гётеборгской штаб-квартире Volvo). Прямо напротив — Xpeng, затем Nio, а следом BYD, которая всего пять лет назад начала экспорт электромобилей, а сегодня стала их главным мировым производителем. Китайские автобренды теперь прочно утвердились, пережив изрядную долю потребительского недоверия, и вовсю используют свое огромное преимущество в производстве "электричек" (опережение на полдесятилетия, целый модельный цикл, особенно в батареях и силовых установках) и низкую себестоимость, которая, как считается, на треть меньше европейской.
Это неравенство бросается в глаза даже на стендах, которые кажутся "европейскими". Дешевый городской электрокар Spring, который занимает почетное место у румынской Dacia (дочки Renault), родом из провинции Хубэй. Бренд Smart, рожденный в 90-х в недрах Mercedes-Benz для производства микрокаров на футуристичном заводе Smartville, теперь — совместное немецко-китайское предприятие, штампующее электрические SUV в Сиане. Даже электромобиль Mini Cooper, живое воплощение главного культурного экспорта британского автопрома, теперь собирают в Чжанцзягане.
...
Мягко говоря, это ставит под сомнение привычную сказку о европейском автомобильном превосходстве. Ветераны из индустриальных держав вроде Германии и Франции — те самые, кого с пренебрежением кличут "устаревшими брендами", — были непревзойденными мастерами бензиновых и дизельных авто. Слоган Audi "Техническое превосходство" был квинтэссенцией национальной идеи эпохи двигателей внутреннего сгорания, а лозунг Renault "Автомобиль Франции" стал экономической реальностью. Автопроизводители были частью культурного кода и основой ВВП; для нации машины — куда более наглядный символ технологической мощи, чем оружие или химикаты. А для малых стран Европы, поздно пришедших в автопром, массовый выпуск качественных машин стал билетом в высшую лигу — выходом за пределы аграрного и сырьевого удела. Когда Škoda влилась в Volkswagen в 1991-м, этот жест доверия (и поток немецких марок) перевернул представление о чешской промышленности — и внутри страны, и за ее пределами. Теперь автопром — флагман и предмет гордости Чехии.
Прячась за солидными электрокарами-миллионниками на выставке в Брюсселе, скромно стоят несколько отличных старомодных малолитражек на "механике" и с адекватной ценой. Они продержатся на конвейере еще несколько лет, но это уже живые реликвии — свидетели эпохи, когда Европа делала свои машины сама. КНР в производстве таких авто была одним из аутсайдеров, ей и близко не удавалось повторить европейское мастерство двигателестроения, столь высокое, что оно отпугивало конкурентов. Теперь, в эпоху углеродной нейтральности, полярность меняется. Неудивительно, что разгромленные европейские гиганты становятся историей.
...